В начале восьмидесятых в Ленинграде зарождалось что-то новое. Виктор Цой, тогда еще работавший на заводе и учившийся в художественном училище, вместе с Алексеем Рыбиным и Олегом Валинским создал группу. Сначала она называлась «Гарин и Гиперболоиды», но вскоре стало просто «Кино». Репетировали где придется — в квартирах, в пустующих клубах. Звук был сырой, энергичный, полный ощущения свободы, которой так не хватало вокруг.
Особую роль в той истории сыграл Майк Науменко, лидер «Зоопарта». Он был уже заметной фигурой в подпольной рок-сцене. Майк не просто поддерживал Цоя — он буквально ввел его в круг музыкантов, дал возможность записаться на своей домашней аппаратуре. Их дружба была не про покровительство, а про взаимное уважение. Они могли часами говорить о музыке, спорить о текстах, слушать западные пластинки, которые тогда были редкостью.
В это же время в жизни Виктора появилась Наталья. Она не просто была женой — стала частью его мира, опорой в хаотичной жизни музыканта. Наталья разделяла его взгляды, поддерживала в моменты сомнений, которых в начале пути было немало. Их маленькая квартира на улице Правды часто становилась местом сборищ, где собирались художники, поэты, такие же ищущие музыканты.
1981 год был временем слияния сил. Ленинградский рок-клуб только зарождался, но сообщество уже чувствовало свою общность. Помимо Цоя и Майка, вокруг были Сергей Курёхин со своими авангардными экспериментами, Борис Гребенщиков, задававший высокую планку. Они все существовали в пространстве полуподполья, но именно это рождало невероятную творческую энергию. Концерты в институтских актовых залах, самиздатовские записи на кассетах, передаваемые из рук в руки — так рождались легенды, так начиналось «Кино», чьи первые аккорды прозвучали в тесных комнатах, полных дыма, друзей и веры в то, что музыка может все изменить.
