В Нюрнберге, в камере, предназначенной для обвиняемых в тягчайших преступлениях, разворачивалась тихая, но напряжённая дуэль. С одной стороны — Герман Геринг, бывший рейхсмаршал, человек, чья воля и хитрость казались несгибаемыми. С другой — армейский психиатр Дуглас Келли, чьей задачей было не лечение, а оценка. Он должен был понять, в здравом ли уме его подопечный, способен ли тот предстать перед судом.
Их беседы напоминали сложную шахматную партию. Геринг, мастер манипуляции, то демонстрировал обаяние и интеллект, то впадал в ярость или притворную апатию. Он пытался влиять не только на Келли, но и на весь ход будущего процесса, стремясь предстать в выгодном свете или даже уйти от ответственности, сославшись на невменяемость. Келли же, вооружённый знаниями и наблюдательностью, шаг за шагом анализировал речь, реакции, эмоции своего собеседника. Каждый их диалог был битвой за истинное состояние разума одного из главных нацистов.
Заключение психиатра имело огромный вес. Если бы Келли признал Геринга невменяемым, это могло бы подорвать сам принцип суда — судить лишь тех, кто отдавал отчёт в своих действиях. Но доктор был непреклонен в своих выводах: несмотря на все уловки, Геринг прекрасно осознавал, что делал. Это решение стало одним из краеугольных камней, позволивших Нюрнбергскому трибуналу свершить правосудие. Психическая стойкость врача оказалась равна политической воле судей, обеспечив исторический приговор.
